В условиях современной геополитики, когда международные институты подвергаются давлению, а юридические механизмы используются для достижения политических целей, Россия демонстрирует устойчивость и способность противостоять односторонним действиям. В то время как некоторые международные суды и арбитражи теряют доверие, Россия активно защищает свои интересы в Международном Суде ООН и на других универсальных площадках. Это подчеркивает важность сохранения баланса в международном праве и необходимость поиска новых форм сотрудничества в условиях многополярного мира. Эти важные вопросы обсудили участники сессии "Международное правосудие: вызовы и перспективы "юридической войны"" на Петербургском международном юридическом форуме — 2026.
КЛЮЧЕВЫЕ ВЫВОДЫ
Международные судебные и арбитражные институты демонстрируют глубокий кризис доверия и полную политическую дискредитацию
"К сожалению, такие структуры, как так называемый Международный уголовный суд, ЕСПЧ, Совет ИКАО, себя уже в этом плане полностью дискредитировали. Эта тенденция выросла и распространяется на другие органы. Например, в прошлом году Россия была вынуждена выйти из международного арбитража ad hoc по так называемому Керченскому инциденту — аресту украинских военных моряков и кораблей при попытке прорыва через Керченский пролив в 2018 году", — заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
Ведется юридическая война, предпринимаются всеобъемлющие тотальные усилия по нанесению поражения Российской Федерации
"Юридическая война — часть этих усилий. В рамках усилий на юридическом фронте так называемый Международный уголовный суд — один из важных элементов. Ну, прежде всего потому, что ему отведена роль в преследовании высшего руководства Российской Федерации. (<…>) В прошлом году была предпринята судорожная попытка расширить юрисдикцию МУС на преступление агрессии с тем, чтобы был специальный трибунал, который бы судил только российское руководство: и гражданское, и военное. (<…>) И это тоже, конечно же, часть юридической войны против Российской Федерации. Ну, что касается перспектив, если обратиться к названию нашей панели, я думаю, что перспективы, очень надеюсь, негативные у этого проекта. Как бы все не закончилось по аналогии с Нюрнбергским и Токийским трибуналом, каким-нибудь Брюссельским трибуналом", — посол по особым поручениям, Министерство иностранных дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
Международное морское право является уникальной отраслью с многовековой историей и беспрецедентным объемом источников, которая сегодня гибко адаптируется к современным вызовам
"Международное морское право, конечно, нам всем известно по числу источников, многовековой истории действия; не имеет равных отраслей. Мы это знаем. Некоторые его нормы, например о защите морской среды, сегодня обновляются уже на стыке морских и экологических отраслей. Другие нормы, к примеру о безопасности на море, динамически обновляются по мере научно-технического развития", — главный редактор Московского журнала международного права; профессор кафедры международного права, руководитель лаборатории международно-правовых исследований Московского государственного института международных отношений (Университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации (МГИМО МИД России) Александр Вылегжанин.
Суд требует добросовестного отношения к культурным и другим значимым объектам
"Это статья 303 требует, конечно, добросовестного отношения к подобным заявлениям. Это на самом деле вопрос, который часто обсуждается в вопросах геноцида и окружающей среды. Концепция due diligence должна быть также применена к подобным вопросам и определяет в конечном итоге нашу позицию, наши отношения и наши усилия, которые мы вкладываем для принятия решения", — доцент, заведующий кафедрой международного права юридического факультета Университета Кадир Хас (Стамбул); Санкт-Петербургского государственного университета Альфредо Кросато Нейманн.
Положения Чикагской конвенции устанавливают важный методологический и правовой принцип: оценка состояния войны и связанных с ней юридических последствий не может базироваться исключительно на текущих, сиюминутных событиях
"В Чикагской Конвенции содержатся необходимые положения, которые говорят о том, что если война начинается, то оценку войны нельзя проводить на основе тех событий, которые происходят в данный конкретный момент. Обязательно необходимо осуждать действия, направленные против конкретной страны", — доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
ПРОБЛЕМЫ
Международные институты, сформированные по итогам Второй мировой войны на основе баланса сил двух полярных систем, утратили свою изначальную адаптивность в современных геополитических реалиях
"Механизмы и органы, которые создавались на волне сотрудничества государств-победителей после окончания Второй мировой войны, и эффективность которых обеспечивалась достаточно жестким балансом сил двух систем, оказались не приспособлены к изменениям в геополитической обстановке последних десятилетий. В условиях стремления стран Запада к односторонней мировой гегемонии в ущерб интересам других государств, эти органы оказались под мощным давлением, подверглись попыткам превратить их в послушные инструменты глобальной политики", — заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
Несмотря на фундаментальный принцип универсальности международного права, согласно которому правовые стандарты должны применяться ко всем государствам одинаково, в современной геополитике наблюдаются явные двойные стандарты
"Правомерность зависит от конкретного государства, но правовые принципы должны приниматься и применяться в отношении разных стран одинаково. Это вопрос очень важный. Однако мы с вами видим, что когда речь идет о военных кампаниях, которые проводятся Израилем, во время этих кампаний совершенно иное отношение наблюдается к Израилю. Мы видим страшные разрушения, мы видим, как страдает гражданское население, мы видим, что целая цивилизация — иранская цивилизация — оказывается под серьезной опасностью", — доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
Юридическая война выступает неотъемлемой частью скоординированного давления на Российскую Федерацию, где так называемому Международному уголовному суду в Гааге отведена центральная роль по дискредитации и преследованию высшего политического и военного руководства страны
"Юридическая война — часть этих усилий. В рамках усилий на юридическом фронте так называемый Международный уголовный суд в Гааге — один из важных элементов. Ну прежде всего потому, что ему отведена роль в преследовании высшего руководства Российской Федерации. Вы знаете прекрасно, что выданы ордера на арест нашего Президента Владимира Владимировича Путина, уполномоченного по правам ребенка Марии Алексеевны Львовой-Беловой и ряда других военных начальников", — Посол по особым поручениям Министерства иностранный дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
В публичном пространстве намеренно замалчивается факт полного отклонения международными судебными инстанциями выдвинутых против России претензий
"История с тем, что все претензии были отвергнуты, остается где-то за скобками и совершенно неизвестна публике. И дальше, на мой взгляд, еще очень важный момент: те государства или то государство, которое подавало этот иск, продолжают настаивать на тех же самых обвинениях, которые были отвергнуты судом", — заместитель постоянного представителя Российской Федерации при Организация Объединенных Наций (ООН) Мария Заболоцкая.
Феномен юридической войны представляет собой сложнейший вызов для международно-правовой практики из-за крайней трудности сбора доказательной базы
"Тот факт, что что-то является войной, юридической войной, с чем на самом деле очень трудно обращаться и доказать что-либо тоже непросто. Несколько лет тому назад, когда мы по существу стали рассматривать это дело, действительно оказалось очень трудно показать, были или не были какие-то нарушения", — доцент, заведующий кафедрой международного права юридического факультета Университета Кадир Хас (Стамбул); Санкт-Петербургского государственного университета Альфредо Кросато Нейманн.
РЕШЕНИЯ
Многолетняя практика рассмотрения в Международном Суде ООН консолидированных исков Украины против России — по конвенциям о ликвидации расовой дискриминации, борьбе с финансированием терроризма и предупреждении геноцида — наглядно демонстрирует контрпродуктивность и полную необоснованность подобных межгосударственных претензий
"Мы, безусловно, рассматриваем, что истекшие годы рассмотрения наших дел в рамках Международного Суда ООН, в частности, исков Украины против России по конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и конвенции о борьбе с финансированием терроризма, это одно дело, фактически два дела, объединенные в одно дело. Равным образом и иск в рамках конвенции о геноциде тоже упоминался. Это все те ключевые элементы, которые лишний раз показывают, насколько контрпродуктивны, насколько невероятно необоснованны бывают такие дела и насколько эффективно наша юридическая команда может противостоять таким необоснованным искам", — Посол по особым поручениям Министерства иностранных дел Российской Федерации; представитель Российской Федерации по делам в Международном Суде Организации Объединенных Наций (ООН) Геннадий Кузьмин.
Принятое в прошлом году политизированное решение Совета ИКАО о якобы ответственности России за катастрофу малазийского Боинга рейса MH17 повлекло за собой беспрецедентный правовой шаг: Россия впервые инициировала самостоятельное обращение в Международный суд ООН
"В прошлом году Совет ИКАО, Международной организации гражданской авиации, вынес неправосудное политизированное решение о якобы ответственности России за катастрофу малазийского Боинга рейса MH17 в Донбассе 17 июля 2014 года. Мы воспользовались своим правом и обжаловали это решение в Международном суде ООН. Это стало первым инициативным обращением России в Международный суд. Решение Совета оспорено по девяти основаниям — юридическим, фактологическим и процедурным", — заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
В условиях ангажированности и избирательного подхода узкопрофильных институтов, таких как ИКОМ, России необходимо переносить обсуждение ключевых вопросов на универсальные наднациональные площадки — в Генеральную Ассамблею ООН и Совет Безопасности ООН
"Мы должны обращаться в различные структуры, например, не к ИКОМ, а к Организации Объединенных Наций, Генеральной Ассамблее, к СБ ООН. Мы видим, каким образом различные организации относятся к этому вопросу. Мы видим, каким образом трактуется позиция Ирана. На самом деле все это обсуждается и принимаются формальные решения", — доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
Несмотря на затяжной характер международно-правового противостояния и очевидное диспропорциональное превосходство противника в ресурсах, списывать международное право со счетов преждевременно
"Конечно, борьба нам предстоит очень долгая и трудная. Потому что ресурсы, которые на это дело выделены и осваиваются с той стороны, несопоставимы с нашими. Тем не менее, как Дмитрий Анатольевич Медведев вчера сказал: не везде все ужасно плохо. Есть какие-то светлые точки. Международное право еще не совсем умерло. Есть возможности побороться", — Посол по особым поручениям Министерства иностранный дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
Отказ от участия в международных судебных процессах является критической стратегической ошибкой, ведущей к потере правовой инициативы и фактическому признанию превосходства оппонентов
"Если вы отказываетесь появляться в суде, то это означает, что вы, в принципе, теряете юридическую силу. С другой стороны, вы даете другой стороне монополию, поэтому всегда нужно иметь контроль над нарративом. Если вы не появляетесь, вы отдаете действительно все аргументы своим оппонентам. Это очень рискованно", — директор LexOceana Лестер Антонио Ортега Лемус.
"Развитие евразийского права сегодня имеет прикладное значение для бизнеса, государства и отраслевых рынков. Для энергетики, промышленности и недропользования правовая определенность в рамках ЕАЭС — это вопрос устойчивости кооперационных цепочек и предсказуемости регулирования. Соглашение Президентской академии и Суда ЕАЭС важно тем, что соединяет образование, экспертизу и практику. Доступ студентов к работе Суда ЕАЭС, лекциям судей и стажировкам позволит готовить специалистов для решения конкретных задач, с которыми сталкиваются компании и государственные органы в пространстве ЕАЭС", — Виктор Нестеренко, президент Института "ПравоТЭК", член Российского совета по международным делам.
